Битва за тело
Тело становится последним орудием человеческого протеста: когда у человека заткнут рот и заперты двери и окна – нанесение ущерба собственному телу остается единственным способом заявить о себе и "сломать" систему, хотя бы психологически и морально.
Это знают звери в клетках, калечащие себя от тесноты и безысходности, и арестанты в советских и российских колониях, где телесный протест часто является единственной доступной формой отрицания.
Заключенные "вскрываются" (режут себе вены), отрубают себе пальцы (радикальная форма "отрицалова", отказа работать), зашивают себе рты, прибивают себя к скамьям.
И наконец, можно вспомнить многомесячные голодовки украинцев Олега Сенцова и Надежды Савченко в российских тюрьмах – то же самое использование тела в качестве орудия против системы.
Во всех этих случаях важна метафора тюрьмы (как и метафора нацистского концлагеря для Агамбена): она показывает степень абсолютности власти и бесправия человека, вынуждающая его или ее идти на крайние формы телесного протеста.
Такой тюрьмой для Ирины Славиной – со штрафами, обысками, непрерывной травлей со стороны силовиков и невозможностью опротестовать их действия – стала современная Россия, и она бросила своё горящее тело в лицо власти с чеканной формулировкой: "В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию".
Её отчаянный жест стал актом освобождения, и не случайно в комментариях запричитали доброхоты и сетевые тролли: "Это эгоизм, это не по-христиански, как могла она оставить семью и детей!", по сути отрицая за человеком право распоряжаться собственным телом.
То же самое происходит сейчас в Беларуси: третий месяц безоружные люди десятками тысяч идут под дубинки и водомёты, под пытки в печально известных изоляторах на минской улице Окрестина и в Жодино, своими телами заявляя право на восстание и на народный суверенитет, на свою собственную страну.
Одним из символов протеста стала "Белорусская Венера" художницы Яны Черновой: обнажённое женское тело, избитое милицейскими дубинками, в гематомах и кровоподтёках, лежит на простыне, напоминающей по форме Беларусь. И именно беззащитные женские тела в белых одеждах, противостоящие грубой черно-серой массе ОМОНа, стали одним из самых запоминающихся образов белорусского протеста.
Самосожжение Ирины Славиной – страшный и символически безотказный аргумент, приговор закрытой, бездушной и молчащей системе, в которой человек обречён лишь на крайние формы протеста, проекция в будущее, когда люди своими телами начнут прокладывать дорогу к свободе»
Сергей Медведев
https://www.svoboda.org/a/30910720.html



energetic